Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

guest

К сиренам. Теоретик медиа Фридрих Киттлер мертв... (Владимир Вельминский)

Фридрих Киттлер был великим духом, обитавшим в становившемся все более хрупком теле, но тем не менее продолжавшим ткать свои теории. Теории, в которых мыслительный процесс включал в себя материальность коммуникации, теории, описывавшие операции с сигнификантами в их материальном воплощении, теории, представлявшие неизбежности дискурса как эпистему, как архив и как историческое априори. Теории, которые, наконец, осмысляют и раскрывают все эти области знания при помощи techne. Все они приоткрывают щелку в теорию медиа, конкретно обозначающую материальные и институциональные основы дискурса, производства и сохранения знания. Как какая-либо культура организует свой дискурс и какие механизмы обеспечивают ее преемственность? – вот основные вопросы этих теорий.
Теории Киттлера бескомпромиссны. Они невероятно хорошо описаны и вместе с тем, с трудом воспринимаемы. Изучать их нужно по буквам. Тот же, кто углубляется в них, мгновенно погибает от пения сирен Киттлера. Своих учеников, друзей и поклонников он вел через призрачные десятилетия. Теории, всерьез рассматривающие развитие компьютера как центрального медиа нашей цивилизации и исследующие, как абстрактные технические структуры действуют в качестве могущественных, перекрывающих человеские действия факторов. Теории, при помощи которых впоследствии культурологические исследования приобретут новые связи с техникой, и которые словно разрывающаяся бомба попадут в середине 1980-х годов в центр специфического немецкого образования в сфере теорий медиа, и чьи осколки разлетятся потом за пределы немецкоязычного пространства. Все это было инициировано одним – как техническим, так и эпистемологическим – изменением парадигмы, подразумевавшим отказ от субъекта, от сознания и от действий, также как и отказ от исключительно общественного и исключительно культурного. Имя Фридриха Киттлера, как никакое другое, означает медийный теоретический подход, принимающий в этом смысле материальность коммуникации в качестве не обманываемой отправной точки.
Самый влиятельный и значительный немецкий медиатеоретик Фридрих Киттлер родился в 1943 г. в саксонском городке Рохлиц. После того, как его семья вместе с ним совершила в 1958 г. бегство из основанной после войны ГДР в Федеративную Республику Германию, Киттлер учился до 1963 г. в шварцвальдской гимназии, с особым упором на изучении естественных наук и новых языков. В годы его последующего обучения в университете Альберта Людвига во Фрайбурге-им-Брейсгау (с 1963 по 1972) основной центр интересов Киттлера составляли такие специальности, как германистика, романистика и философия; на него оказали влияние тексты французских постструктуралистов, прежде всего, Лакана и Фуко, которые тогда в Германии не были широко известны. После защиты в 1976 г. докторской диссертации [Promotion], посвященной немецкому поэту Конраду Фердинанду Мейеру, до 1986 г. Киттлер работал ассистентом в Немецком семинаре Фрайбургского университета. В 1980 г. Киттлер стал ответственным редактором сборника, в названии которого «Изгнание духа из наук о духе» была провозглашена программа этого ученого: прослеживать медиатехнические априори гуманитарных наук. Как раз эта установка привела к тому, что для его габилитационной работы, написанной в 1984 г. по истории немецкой литературы Нового времени, «Системы записи 1800-1900» [Aufschreibesysteme 1800-1900], потребовалось, в общей сложности 13 экспертных оценок, в течение двух лет относительно исхода процесса царила неопределенность, и лишь затем работа была признана первопроходческой для немецкой культурологии, литературоведения и медиологии.
После успешной габилитации Киттлер в 1987 г. получил приглашение работать профессором новой германистики в Рурском университете в Бохуме. Затем, в 1993 г., последовало приглашение на кафедру эстетики и истории медиа в Университет имени Гумбольдта в Берлине, где Киттлер основал Берлинскую школу медиологии и стал сооснователем Центра техники культуры. С тех пор в этих сетях и институтах исследовался тезис Киттлера, согласно которому (выражаясь в упрощенной форме) наше знание и то, что мы считаем истинным, определяющим образом зависит от используемых нами технических приспособлений культуры, «систем записи».
Понятие «системы записи», заимствованное Киттлером у Даниэля Пауля Шребера, обозначает как раз эту сеть технических приспособлений и институтов, которые позволяют той или иной культуре осуществлять адресацию, запоминание и обработку релевантных данных – эта программа реализуется и в истории оптических медиа, на сегодняшний день единственной книге переведенной на русский язык.
Как сообщает Фридрих Киттлер в конце своего курса лекций об оптических медиа, ему четырнадцать раз пришлось отказываться от написания собственной программы компьютерной графики. Ведь как раз в тех четырнадцати лекциях курса, прочитанного на пороге нового тысячелетия в узких рамках культурологического семинара берлинского Университета имени Гумбольдта Киттлер описал историю человечества, как паноптикум «делания-видимым», как путь от пещерных рисунков к современности. Четырнадцать экскурсов в историю знания, которые не ограничивались оптическим элементом, но открывали сосуществование исторических дисциплин: медиаистории и истории искусств, истории математики и истории науки, наук о литературе, музыке и театре. Киттлер начинает с предыстории (от греков до Ренессанса) и продолжает анализ, стремительно и лаконично рассматривая последовательность из фотографии, кино и телевидения, а также трактует большое количество тем и теорий (например, темы и теории Маклюэна, Шеннона и Фуко), и, наконец, в завершение книги переходит к компьютеру. При этом акцент делается не столько на презентации до сих пор неизвестных источников, сколько на их остроумных рекомбинациях, и там самым – на киттлерианской переоценке исследований различных дисциплин.
Эту – отчасти весьма забавную, и даже комическую – переинтерпретацию Киттлер оправдывает, указывая на то, как оптические медиа воображались в литературе, и на создание аппаратов, оказавших непосредственное влияние на начало эволюции медиа в XIX в. При этом Киттлер провозглашает центральное понятие медиума в начале своего курса, как техническое определение, получившее распространение благодаря Иннису и Маклюэну; и, согласно Киттлеру, три функции медиума – хранение информации, перенос информации и вычисление – верны в наши дни и для компьютера. Техническую основу этого понятия медиа Киттлер, вдобавок, обосновывает математической теорией информации Шеннона, универсальная значимость которой демонстрируется в ходе лекции с учетом специфики конкретных оптических медиа. В соответствии с этим состоялось четырнадцать заседаний по теории визуального, на которых не было показано ни одного изображения – суть этой концепции, сопряженной с отказом от программирования изображений, раскрывается, конечно же, только на последнем лекционном сеансе.
Выясняется, что теоретическое пренебрежение Киттлера компьютерным экраном объясняется отвращением ученого перед банализацией, сплошь и рядом пронизывающей всю работу компьютера (который ориентирован на пользователя). Во всех «настольных экранах» Киттлер усматривает проявление такой стратегии, которая все больше уводит в сторону от программ-источников и тем самым создает новое тайное знание. Картинка, которую показывает компьютер, представляет собой ложь, так как она маскирует все, что фактически может делать этот аппарат. В таком случае кто – то и дело задает вопрос Киттлер – сегодня в полном смысле слова владеет языками программирования, и тем самым – электронно-вычислительными машинами? В случаях сомнений – разве что институт, заботившийся о том, чтобы компьютеры существовали вообще, но не сумевший воспрепятствовать распространению этой техники: военные ведомства. Поэтому Киттлер подчеркивает взаимосвязь между войной и разработкой оптических медиа. Всякий прогресс в этой сфере со времен Ренессанса, когда универсальные гении изготовляли планы революционных по концепции крепостей и писали столь же революционные картины, объясняется интересом военных к наблюдению и планированию. И для наблюдения, и для планирования решающую роль играют оптические медиа, вооружение взгляда.
Киттлер чрезвычайно занимательно описывает, как всевозможные угрозы наказаний не смогли воспрепятствовать тем, кто посягнул на рассекречивание военных аппаратов; он утверждает, что именно в XX в. потенциал военных исследований непрерывно использовался для создания гражданских продуктов. При царившем в Германии после Первой мировой войны замешательстве казармы практически перманентно предавали огласке свои секреты, и поэтому как раз в Германии развилась передовая киноиндустрия, пользовавшаяся военными приборами после разоружения. То же самое, согласно Киттлеру, после следующей мировой войны произошло в Соединенных Штатах, которые смогли заняться совершенствованием телевизионной техники, так как, в отличие от европейцев, не были вынуждены сосредоточивать все соответствующие исследования на радарной технике. И благодаря этой констатации тоже проясняется, почему Киттлер в своей истории оптических медиа уделяет столь незначительное внимание компьютерной технике: ведь именно кино дает наибольшую иллюзию.
«Я существую, так как я могу представить все, что предстает передо мной» – киттлеровская трактовка картезианского cogito звучит непривычно, однако по-хайдеггеровски метко для начала лекций об оптических медиа. И, будучи сведущим в медиологии специалистом, Киттлер, разумеется, знает и то, что представлений не может быть достаточно; прежде всего, тех, которые, согласно двойственной формулировке Киттлера, можно было бы освоить посредством презентации. И если сегодня публикуется дословная запись еще одной лекции, с включением всех приличествующих речевой ситуации риторических общих мест, то тем самым осуществляется и задуманная Киттлером программа, в которой лектор стремится справиться с переходом от акустических к оптическим медиа (а это – основная черта его медиаистории). Сама лекция, которая, как говорит Киттлер, требует «старомодно разомкнутых ушей», превращаясь в книгу, становится оптическим медиумом, событием, в котором начертание букв продолжает инсценировать то, что Киттлер рассказал в аудитории. Единственное, чего книге не хватает – это четырнадцать перерывов между 45-минутными лекциями. Четырнадцать перекуров, когда, словно над полем битвы, сгущались облака дыма, показывая и вновь убирая из виду контуры оптического.

Фридрих Киттлер умер утром 18. октября 2011 года в Берлине.

(Владимир Вельминский, Цюрих)